Как вести себя в соцсетях, если вы учитель: истории из России и еще четырех стран

7

Источник: Варвара Фомина, для Би-би-си

Стоит ли добавлять в друзья своих учеников, размещать свои фотографии в купальнике и рассуждать об острых политических ситуациях?

В начале февраля учительницу из Барнаула чуть не уволили за фото в коротком платье. Снимок преподаватель разместила в социальной сети Вконтакте. Похожий случай произошел летом прошлого года в Омске, где другая учительница подверглась резкой критике за фото в стиле пинап.

Тогда учителя из разных регионов России решили поддержать коллегу и организовали флешмоб #УчителяТожеЛюди, размещая под этим хэштегом фотографии в купальниках.

Неделю назад в Перми знаменитым проснулся преподаватель Вячеслав Посох, чьи фотографии в спортзале заметили местные журналисты.

Во время загрузки произошла ошибка.

Разговоров об увольнении не шло. СМИ назвали его одним из самых красивых и сексуальных учителей города, а возможно и страны.

Журналист Анастасия Анисимова собрала мнения учителей в разных странах мира о дискриминации в профессии и о том, как делиться информацией в социальных сетях, если ты преподаватель.

Источник: Варвара Фомина, для Би-би-си

Вячеслав Посох (Пермь, Россия)

В декабре я получил второе высшее образование в Австралии. В январе вернулся в Россию и начал преподавать английский язык в 3-м, 4-м, 7-м и 8-м классах.

Прошло чуть больше месяца, и на одном из городских сайтов вышла статья с моими фотографиями из «Инстаграма» — причем все снимки были сделаны до того, как я начал преподавать.

«Инстаграм» для меня — это видеодневник, в котором я отмечаю свой прогресс и рост, в том числе в спорте. Раньше я занимался биатлоном и айкидо, теперь зимой катаюсь на лыжах, летом — на велосипеде, а также бегаю.

Три года я хожу в спортзал по рекомендации врача — чтобы сформировать мышечный корсет и избавиться от болей в спине. Да, я делаю сэлфи из спортзала, в том числе топлесс, потому что для меня важно видеть свой прогресс: как я меняюсь с новой программой тренировок.

Во время загрузки произошла ошибка.

После публикации статьи я стал слышать гораздо чаще свою фамилию в школе и замечать перешептывания среди коллег. В социальных сетях мне начали писать негативные комментарии.

Одни упрекают меня в приеме анаболических стероидов, другие считают, что мое увлечение педагогикой нездорово, потому что, по их мнению, вряд ли молодой человек пойдет в школу, если у него все хорошо и такая физическая форма.

От учеников я не слышал никаких комментариев. Но поговорил со своими старшими классами (7-й и 8-й) и предупредил, что они могут увидеть статьи в СМИ обо мне. Они, как мне кажется, с пониманием к этому отнеслись.

Несмотря на всю эту шумиху, я хочу продолжать быть собой в социальных сетях. Работа не может полностью контролировать твою социальную жизнь, даже если ты учитель.

Администрация школы меня поддержала. Мне сказали, что не видят ничего криминального в моих фотографиях.

Да, я согласен с тем, что в России женщин-учителей судят гораздо строже, чем учителей-мужчин. Но дело здесь не в профессии, а в обществе. Люди гораздо строже относятся в целом к женщинам и женской сексуальности.

Плюс, конечно, у нас есть разное восприятие мужской и женской наготы. Для нашего президента позволительно появляться публично топлесс в шортах и джинсах. Странно, если первый человек в стране может это делать, а учитель в свободное от работы время не может.

Источник: Варвара Фомина, для Би-би-си

Франциско (Рио-де-Женейро, Бразилия)

(имя героя изменено по его просьбе)

Я — учитель химии в государственной школе в фавеле (фавелы — трущобы в Бразилии, в которых отсутствует развитая инфраструктура и крайне высок уровень преступности. — Би-би-си.).

Я преподаю в 15-ти классах одновременно. Работаю утром, днем и вечером.

Для каждого класса я создал отдельную группу в мессенджере WhatsApp, который я фактически считаю социальной сетью. Там я скидываю ученикам материалы по учебе и предупреждаю об отмене уроков.

Когда в трущобах очень тихо — буквально как в открытом море во время штиля, — я понимаю, что готовится полицейский рейд. В этот момент я пишу в WhatsApp в группы ученикам, у которых на следующий день должны быть занятия: будьте осторожны, завтра должна быть полицейская операция, уроки, скорее всего, отменяются.

Мои ученики всегда знают: если что-то случится, я их предупрежу. Они не пойдут в школу, не проверив перед этим WhatsApp.

В своей личной жизни я использую «Фейсбук», где размещаю фотографии из путешествий. Там я никогда не добавляю студентов. Они не мои друзья, они мои ученики. Это не значит, что я их не люблю или не готов им помогать. Но это другие отношения. Они не мои друзья, с которыми я сам когда-то учился.

Учителям и ученикам надо быть в хороших отношениях, но держать дистанцию. Особенно, если речь идет об отношениях учитель — ученица. Мне больше 50 лет, моим ученикам по 15. Если я буду постоянно переписываться на «Фейсбуке» с моими ученицами, конечно, это может вызвать беспокойство их родителей и будет истолковано неверно.

Знаю, что многие мои коллеги в Бразилии тоже не добавляют учеников в друзья на «Фейсбуке».

На своей странице я много пишу о политике.

За все время я пожалел только об одном посте. Два года назад я написал, что государство в Бразилии — это один мафиозный клан. Это чистая правда. Я до сих пор так считаю. Но я учитель в государственной школе, — часть этой системы, и я не мафия. Я не удалил в итоге этот пост. Но много о нем думал.

Источник: Варвара Фомина, для Би-би-си

Анна Ковалева (Сямынь, Китай)

Я преподаю английский язык в частном тренинговом центре в Китае. Мои ученики — это и дети, и взрослые. До этого я была учительницей истории в общеобразовательной школе в России.

В приложении к моему рабочему контракту в Китае указано, что общение учителя с учениками в [социальной сети] WeChat нежелательно.

Таким образом, школы в Китае, особенно частные, пытаются максимально изолировать иностранных педагогов от студентов. Так они пытаются избежать того, чтобы учитель однажды стал частным репетитором студентов. Но, конечно, никто за этим строго не следит.

Я принимаю заявки своих учеников в друзья. Я не принимаю запросы тогда, когда студенты явно в офлайне дают мне понять, что испытывают ко мне симпатию.

Бывали случаи, когда ученики начинали выражать свои чувства и писать мне навязчивые сообщения уже после того, как я их добавила. Тут мне приходилось даже кого-то блокировать, потому что я боялась, что их сообщения могут меня скомпрометировать.

Я сама первая никогда не пишу своим ученикам, даже бывшим. Я не хочу ставить их в ситуацию, когда им неудобно, может быть, мне не ответить. Представьте, вам напишет ваша школьная учительница истории. Может, вам и не хочется отвечать, и вы заняты, но как не ответить?

Я не размещаю фото в купальниках или мини-юбках.

Вообще, как только я хочу что-то личное запостить, я вспоминаю своих собственных преподавателей. Например, я хочу разместить фото из отпуска, но перед этим я представляю: вот сейчас я открываю «Фейсбук», а там мой бывший профессор по Средним векам в трусах в море. Хочу я видеть такую фотографию? Нет. Почему тогда мои ученики должны видеть меня в купальнике на море?

Я не обсуждаю в соцсетях политику, религию и никогда не пишу постов из серии «Как жить». Для учеников, особенно если мы говорим о школьном возрасте, это может быть настоящей инструкцией к действию.

Я жалела несколько раз, что постила какие-то личные детали своей жизни.

Это было, когда я только начинала преподавать. Я как-то написала что-то из серии «Многие любят начинать свой день с кофе и сигарет», совершенно не подумав, что у меня в друзьях уже есть пара учеников. Так вот, одна ученица мне в личные сообщения написала: «Я тоже, только мама не разрешает».

Источник: Варвара Фомина, для Би-би-си

Кирилл Загустин (Санкт-Петербург, Россия)

Я преподаю историю и обществознание в общеобразовательной школе.

Что касается соцсетей, я пользуюсь «Инстаграмом», «ВКонтакте» и веду канал в Telegram, который соцсетью я все же не считаю. В своих аккаунтах я делюсь своими мыслями и рассказываю о своей жизни.

Считаю, что учитель, тем более молодой, должен быть открыт для своих учеников. Я хочу, чтобы они имели возможность видеть, что я такой же человек со своей страницей «ВКонтакте» и интересами помимо школы.

Если ученики посылают мне запросы на добавления в друзья, я их принимаю без исключения. Для многих людей решение принять чей-то запрос на добавление в друзья — это вопрос настроения: захотел — добавил, захотел — нет.

Но, если мы говорим об отношениях учителей и учеников, то здесь все немного сложнее. Представьте, вы учитель добавили одного пятиклассника, а другого пятиклассника решили не добавлять — это гипотетически может быть поводом для конфликтной ситуации.

Бывает ощущение, что ученики через социальную сеть пытаются с тобой сдружиться. Мне, например, часто скидывают какие-то мемы, которые не имеют отношения ни к истории, ни к обществознанию.

В этих ситуациях я сразу пишу: «Дорогой ученик, это все прекрасно, но выбивается за рамки отношений учителя и ученика». Но если кто-то из учеников скидывает мем, который связан с историей, то я не против, можно даже обсудить.

Я не могу представить, чтобы я публиковал посты, которые содержат мат. В остальном, мне кажется, все зависит от самого контента. Фотография на пляже пятилетней давности у меня в «Инстаграме» есть: дети видели, кто-то даже ее лайкал. Есть и фотографии с концертов, где я стою у сцены с бокалом пива. Адекватные ученики и их родители понимают, что учителя — это люди, и у них есть своя жизнь.

Что касается гендерного вопроса и скандалов с учителями-женщинами, то давайте посмотрим на статистику. У нас в школе работает примерно 5% мужчин и 95% женщин. И по всем школам России примерно такая же картина. Поэтому очевидно, что большинство скандалов происходит с женщинами не потому, что они женщины, а потому что их больше.

Источник: Варвара Фомина, для Би-би-си

Дженни Базан (Остин, штат Техас, США)

Я преподаю биологию в старших классах государственной школы. В своей личной жизни я использую «Фейсбук», «Инстаграм» и Snapchat.

Мои ученики находили меня во всех трех соцсетях, но я не добавляю никого из них в друзья. Просто игнорирую их запросы. Я не хочу, чтобы они знали о моей личной жизни.

Во многом это связано с возрастом моих учеников. Они подростки, которые учатся быть взрослыми, но все равно еще дети. Они очень любопытные и без соцсетей меня постоянно спрашивают: «А у вас есть молодой человек? Вы замужем? Хотите завести детей? Куда вы ходили в выходные?».

Если бы они дружили со мной в соцсетях, то каждый мой шаг был бы предметом обсуждения в классе. «О, мы видели, что вы ездили туда-то!». И вместо урока мы уже обсуждаем мой досуг.

Думаю, что если бы я преподавала в университете, то могла бы поменять свою позицию. Там все-таки люди постарше, их не удивить тем, что вы с кем-то встречаетесь, или вас кто-то отметил в «Фейсбуке» на фотографии в баре.

Плюс я видела в новостях случаи, когда учителя в США были наказаны за неприемлемые отношения с учениками. Эти отношения часто начинались как раз в социальных сетях. Поэтому я хочу защитить себя и свою карьеру от любых контактов с учениками, если это не касается школы.

Источник: Варвара Фомина, для Би-би-си

Онамик Саха (Лондон, Великобритания)

Я преподаю в университете Голдсмитс на факультете СМИ. Моя сфера интересов: расовые вопросы, медиа и популярная культура.

Я использую «Твиттер», «Фейсбук» и «Инстаграм». Но «Фейсбук» и «Инстаграм» — это мое личное пространство, куда я не добавляю студентов.

На «Фейсбуке» могу сделать исключение для некоторых бывших студентов, которые писали у меня кандидатские диссертации. Но я точно не буду добавлять бакалавров. Мне будет не совсем комфортно, что они будут видеть фотографии моих детей, например.

В «Твиттере» мои посты могут видеть все. Я стараюсь продвигать там свои исследования, но также пощу твиты про футбольный клуб «Арсенал», джаз, жалуюсь на лондонскую подземку.

Когда я только завел «Твиттер», мне как преподавателю было сложно найти правильный тон. На лекциях я использую не очень формальный стиль: могу пошутить и рассказать что-то о своей жизни, если это связано с предметом.

Но все равно, я общаюсь там иначе, нежели в пабе с моими друзьями, где я могу, например, больше выражаться и говорить жестче о политике. Подумав, я решил писать в «Твиттере» так, как я говорю в аудитории.

Когда я пишу что-то в «Твиттер», конечно, я думаю, что меня читают и студенты, и администрация университета.

Я удалял несколько раз свои твиты об университете, потому что спустя какое-то время они казались мне слишком критичными. Среди моих фолловеров есть люди, которые руководят Голдсмитс, но ни они, ни кто-то иной из вуза никогда не просили меня что-то удалить: я делал это по собственной инициативе.

Я пишу о политике в «Твиттере», и, думаю, наивно полагать, что это может повлиять на студентов. Они не школьники и сами в состоянии формировать свои взгляды.

Я на 100 процентов уверен, что женщины-учителя в сети подвергаются гораздо большей критике, чем мужчины-учителя.

Я вижу, как троллят в соцсетях моих успешных коллег-женщин, особенно если речь идет о женщинах иной расовой принадлежности, к примеру, афроамериканской или азиатской.

Иллюстратор — Варвара Фомина, для Би-би-си


BBC

В данном материале на законных основаниях могут быть размещены дополнительные визуальные элементы. «BBC News Русская служба» не несет ответственности за их содержимое.

Source link
[img]